Демографический фактор: низкий статус материнства

В России численность постоянного населения на начало 2025 года составляет 146,1-146,2 млн человек, из них женщин репродуктивного возраста — 34,3 млн [1] (23%), из них семей с детьми  24,3 млн[2] (17%), и только 2,9 млн (2%) семей имеют 3-х и более детей. Количество матерей обычно считается по количеству семей, так как одиноких отцов в любой стране намного меньше, чем матерей. В России одиноких отцов порядка 7%, поэтому можно предположить, что непосредственно женщин с детьми чуть меньше, чем семей – 22,6 млн.

Представление о количестве матерей важно для понимания феномена снижения социального престижа матерей в глазах общества. Прямо сейчас на наших глазах мамы, беременные мамы и даже женщины, ещё только планирующие выйти замуж и родить детей, становятся гонимым и разрозненным меньшинством. Это кажется невероятным, особенно сейчас, когда демография и пропаганда рождаемости стали центральным мотивом любого государственного обращения. Когда о многодетных мамах снимают оптимистичные репортажи, а новость о рождении 7-10 и последующего ребёнка становится достоянием областных средств массовой информации и местечковых пабликов. Если многочадие – это так похвально и престижно, почему семьи не торопятся переходить в статус многодетных, а женщины массово и активно не видят себя в роли многодетных мам? Именно активно не видят, то есть не просто не задумываются, а решительно отвергают такой жизненный сценарий.

Возникает вопрос «Почему родив один или два раза, женщина больше не хочет иметь детей?»[3].[4]

Причину принято искать в экономической плоскости. В самом деле, многодетное родительство требует незаурядных предпринимательских способностей в широком смысле этого словосочетания. Речь идёт не только о том, чтобы папа и мама умели «делать деньги». Речь идёт о долгосрочном финансовом планировании, эффективном семейном менеджменте, логистике, медицинском и образовательном инвестировании. Это всё действительно важные моменты, особенно при том, что установки на материальное благополучие и нетерпимость к скромному достатку серьезно ощущаются в нашем обществе.

Однако, мы гораздо лучше поймём причину демографического стопора, если мы рассмотрим эту проблему с точки зрения социальной психологии, а точнее психологии меньшинства.

Невооруженным глазом видно, что матери являются в нашем обществе меньшинством. А многодетные матери – меньшинством в меньшинстве.

В России численность постоянного населения на начало 2025 года составляет 146,1-146,2 млн человек, из них женщин репродуктивного возраста — 34,3 млн [5] (23%), из них семей с детьми  24,3 млн[6] (17%), и только 2,9 млн (2%) семей имеют 3-х и более детей. Количество матерей обычно считается по количеству семей, так как одиноких отцов в любой стране намного меньше, чем матерей. В России их порядка 7%, поэтому можно предположить, что женщин с детьми чуть меньше, чем семей – 22,6 млн.

Статус матери в нашем обществе на первый  взгляд достаточно высок. Например, сразу вспоминается образ Родины-матери. Но она одна,  без детей, её ключевая материнская миссия – не рождение, уход и присмотр за детьми, не попечение об их здоровье и воспитании.

Если мы берём «чистое материнство», то есть женщину, которая является только матерью и больше никем другим, мы сразу видим или даже сами ощущаем диаметрально противоположное отношение. Мать, которая все свое время тратит на семью и дом называется у нас домохозяйкой. Реальный статус матери-домохозяйки по мнению большинства показан ниже. На скришоте мы видим ассоциации, которые часто употребляются с нужными нам словами.

Если «мама» и «мать» имеют в основном положительные ассоциации.

То ассоциации к словам «домохозяйка» и «многодетная» положительными никак не назвать:

Данные ассоциации показывают, насколько большинство людей воспринимают «чистое материнство» негативно, чем позитивно, и как далеки они не только от одобрительного, но даже просто от реалистичного восприятия труда матери. Например, на сегодняшний день ассоциации «скучающий», «пособия» и «сериалы» точно с реальностью ничего общего не имеют. Больше подходит «многозадачность», «логистика», «педиатрия», «обучение», «образование», «развитие», «саморазвитие», «баланс», «домашний менеджмент». Мы не будем рассматривать исторические причины, как так получилось, просто зафиксируем этот момент как факт: матерей как социальную группу на данным момент стоит рассматривать как частный случай ситуации меньшинства с низким статусом.

Отношение к низкостатусным группам

Далее — немного прикладной науки: разберем, как общество воспринимает малочисленные группы с низким социальным статусом. В этом нам поможет Курт Левин[7] , очень известный социальный психолог, который  в США успешно вел многие масштабные социальные проекты по госзаказу, а его эксперименты очень ценились именно своим практическим результатом.

Что такое группа с низким статусом? Речь пойдёт о группе, члены которой имеют меньше возможностей, чем большинство. Ограничения не обязательно должны быть как-то узаконены, формализованы, достаточно коллективных установок. Вот пример коллективных установок на ограничение пребывания матерей в транспорте[8]

Устойчивость низкого статуса у групп меньшинства часто обусловлена действиями доминирующего большинства, которое использует фигуру «козла отпущения» для перераспределения ответственности и снижения социальной напряженности [9]. И чем больше социально-экономическое напряжение испытывает большинство, тем выше потребность в стравливании и социальной агрессии.

Из этого обстоятельства, например, произрастает постоянное указание в СМИ на пособия для многодетных. Оно является идеальным триггером осуждения и даже ненависти в отношении матерей, которые «живут за чужой счёт», «размножаются на наши налоги». К сожалению, никакие логические аргументы (что многодетные работают очень много, чтобы содержать большее количество детей; соответственно, платят налоги, которые в том числе могут возвращаться им же в виде пособий; что пособия получают по разным данным от 20 до 35% многодетных семей[10]) не могут перебить этот триггер.

Сравните два утверждения: «многодетным положены пособия» и «многодетным положены налоговые льготы при расчёте их зарплаты». В первом случае читающий человек считает, что пособия оплачиваются из лично им уплаченных налогов и имеет на этот счёт соотвествующую реакцию в комментариях, во втором ситуация приравнивается к привилегии. Как например, благотворители освобождаются от уплаты некоторых налогов. Это сразу же меняет направление вектора агрессии от многодетных к другим факторам.

Ниже в скриншотах (1 под постом о пособиях для многодетных, во втором про освобождение от утильсбора) показаны примеры ожидаемой реакции у людей в комментариях к посту о многодетных[11]  [12]

Сравните с комментариями подачей информации о налоговых льготах[13] [14]

В комментариях про привилегии делается акцент на критику закона либо законодателя, в гораздо меньшей степени мы видим негативные комментарии в отношении многодетных, хотя ассоциация настолько сильно укреплена в обществе, что и в данных постах такие комментарии встречаются:

Фундаментальная ошибка атрибуции

Еще одна проблема низкостатусных групп в том, что по отношению к её членам всегда усиливается эффект фундаментальной ошибки атрибуции.

Фундаментальная ошибка атрибуции — это психологический феномен (когнитивное искажение), суть которого заключается в том, что мы склонны объяснять поступки других людей их личными качествами (характером, способностями, волей), при этом недооценивая влияние внешних обстоятельств (ситуации), свои же поступки мы объясняем влиянием внешних обстоятельств, а не своими личными качествами.

Представьте следующую ситуацию: мама с ребёнком опоздала в школу. В первую очередь, воспитатель будет думать, что мама не дисциплинирована или не ответственна. Часто в таких случаях люди предпочитают стереотипизацию (автоматическое распознавание характеристик человека[15]) и упускают из виду объективные причины, например авария на дороге, застряли в лифте, непредвиденные семейные обстоятельства, которые очень часто случаются в семьях с маленькими детьми. Фундаментальной ошибкой атрибуции в данном случае является предположение, что опоздание вызвано личными качествами мамы («ленивая», «не собранная», «безответственная»), при этом, если воспитатель опаздывает сам, на то есть основания: «начальство не опаздывает, начальство задерживается». При взаимодействии с человеком высокого статуса, люди в целом не против потратить дополнительную энергию, преодолеть автоматизмы и найти оправдание,  тогда как стереотипизация в отношении уязвимых низкостатусных групп происходит обычно в подавляющих случаях[16].

Часто данный эффект значительно усугубляется и на практике это приводит к следующим ситуациям:

1. Мать находится на работе, с ребенком отец, ребенок падает с лестницы, а виновата мать («почему она пошла работать и оставила ребёнка с отцом»);

2. Мать приводит ребёнка в частный садик, раздевает его и оставляет в свитере, так как на кухне было достаточно прохладно. Воспитатель за все время нахождения не снял свитер, но обвинил мать, что она виновата в том, что ребенок весь вспотел: «Нечего было так тепло одевать».

3. Рождение детей с патологиями развития, родовые травмы, генетические болезни – матери лишь отчасти могут повлиять на эти факторы, но всегда оказываются виноватыми, причём обвинение может строиться на противоположных основаниях. Например, «отказалась от обследований, и поэтому ребёнок родился больным», или «слишком часто бегала на УЗИ».

Мы постоянно видим, что в комментариях под любой новостью про несчастный случай с ребенком (недавний случай в Петербурге, где маньяк убил ребенка), тут же включается ошибка фундаментальной атрибуции и мать, вместо того, чтобы выступать в качестве пострадавшей и быть оправданной контекстом и обстоятельствами, наказывается большинством.[17] Более того, в общем случае считается нормальным и естественным порывом сначала оказать помощь пострадавшим в любой ситуации и воздержаться от нравоучений, добивая людей осуждением и выпытыванием подробностей происшествия. Но только не в том случае, когда пострадала семья с детьми.

Причем негативные комментарии (что является по определению способом наказания [18]), происходят независимо от того, хорошо или плохо ведут себя матери и могли ли они в принципе повлиять на исход трагедии.

Нет ничего более ошибочного, чем убеждение людей, в том числе самих матерей, что если бы все матери вели себя должным (и тут каждый перечислит огромное количество требований на свой вкус) образом, никакой ненависти в комментариях, в общественной оценке в СМИ, не существовало бы.

Наоборот, проведя хотя бы один день с любой матерью, особенно матерью маленького ребенка, любой человек сможет констатировать, что уход за младенцем – это очень серьезный, упорный труд, без выходных, с короткими и негарантированными периодами отдыха. А требования к многозадачности и эффективности матерей, особенно многодетных, напугают любого соискателя на должность топ-менеджера. Многие матери очень редко могут позволить себе пустое бесполезное времяпрепровождение. При этом если индивидуальная оценка материнской занятости ещё может быть справедливой, то её общественная репутация всё равно на уровне уборщиц общественного туалета: «быть матерью – это тупой и неблагодарный труд, и самое лучшее, что может сделать женщина – это избавиться от этого бремени в пользу любых других занятий». Парадоксально, но даже тяжёлая и монотонная работа выглядит более приятной и полезной, чем уход за собственными детьми. Что еще раз доказывает, что проблема находится не на индивидуальном уровне, а социальном.

Если говорить о группах с низким статусом, то нужно понимать, что в таких группах существуют собственные механизмы формирования и сплочения, члены таких групп обладают определенным набором типичных характеристик, являющихся результатом пребывания в напряженной ситуации.

Низкостатусные социальные группы чаще всего держатся не за счёт внутренней сплоченности, чем лишают себя преимущества внутригрупповой  поддержки, а за счёт силы давления большинства, которое постоянно напоминает о принадлежности к низкостатусной группе.[19]

Отсюда в том числе идёт происходит нежелание некоторых женщин везде находиться со своими детьми (тем самым показывать, что она является матерью): слишком много внутренних сил занимает стремление быть хорошей в глазах большинства, которое все равно, если будет испытывать внутреннюю потребность в козле отпущения , найдёт какое-нибудь несовершенство в поведении матери. И с большой вероятностью будет предвзято к нормальному поведению детей, о котором уже давно забыло: сейчас принято парализовать детей экраном, это считается новым правилом приличия. Да, мы тут снова встречаемся с противоречивыми обвинениями! «Маленький ребёнок должен быть тих и неподвижен, но затыкать ребёнка смартфоном – это очень плохо, так делают только ужасные матери. И, как нам всем известно, лучше не быть матерью вообще, чем быть позволять себе быть плохой матерью хотя бы иногда».

Пример жизненных ситуаций:

Во дворе мама отвела ребёнка 1,5 лет под кустик. Обычный двор: ни общественного туалета, ни дома поблизости нет. Тут же начинается травля матери во всех подъездных чатах с переходом на личности, хотя в целом, очевидно, матери не приучают детей ходить в туалет на улице. Но бывшая когда-то обычной для лета детская санитарная история становится событием дворового масштаба. Вы уже догадываетесь, что будет во второй серии? Правильно, жарким летом ребёнок аналогичного возраста в памперсе переключил внимание чата жилого комплекса с одной «плохой» матери на другую.

Ситуации, знакомые, наверное, всем матерям: маленькие дети тянутся к цветам, топают в клумбы, лазают за сиренью, словом, покушаются на городское благоустройство. Большинство мам тихо или достаточно отчётливо окорачивают шалунов, делают замечания. Но этого почти всегда мало. Обязательно находится человек, который считает своим долгом громко и назидательно отчитать маму ребёнка. Отчитать не того, кто рвёт цветки или залез на газон, а целенаправленно сделать замечание взрослому человеку, который уже предпринимает всё для того, чтобы разрушения прекратить или минимизировать.

Топот и шум из квартиры в панельном доме, в которой проживает многодетная семья, становятся поводом для жалобы в органы опеки и полицию;

 Хайп на фотографиях мам, которые кормят грудью в кафе или других общественных местах;

Инфоповоды, которые стали инструментом дискредитации матерей – растиражированный анонимный пост в городских подслушках о том, как #яжематери нарожали и не воспитывают детей, а дети мешают наслаждаться полётом, есть в ресторанах, получать посылки на почте, и так далее.

Эти ситуации объединяет очевидный факт избыточного наказания, не релевантного проступку и всегда с переходом на личность матери. В данной ситуации наказывающие лица явно испытывают эмоциональные проблемы и ищут, как безопасно выплеснуть свои негативные эмоции. А в более широком смысле повысить свой внутренний статус наиболее безопасным путём: унизив тех, кто по статусу не сможет или не имеет права ответить, или если ответ не будет принят обществом. Ведь если мать отвечает на агрессию, она сразу становится «яжематерью», никогда не получая одобрения на самозащиту, защиту своего ребёнка или других матерей. [20]

Подобное положение вещей не является случайностью или следствием скверного, раздражительного характера отдельно взятого человека. Есть большая разница между эпизодическими актами вербальной агрессии и социальной тенденцией, и по всем признакам, мы имеем дело именно с ней.