ВОЗ и её борьба с абортами

Деятельность Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) в последние годы всё чаще становится объектом глубокого скепсиса. Пандемический кризис обнажил превалирование геополитических амбиций над медицинской заботой и научной объективностью, которое до недавнего времени было предметом молчаливой солидарности. Время от времени её нарушали разве что африканские страны, последовательно отвергая идеологическую индоктринацию под видом равенства и прогресса. Однако, когда агрессивное влияние на демографию привело к глубокому кризису рождаемости, вопросы к репродуктивной политике ВОЗ проявились не только у глубоко консервативных политиков, но и у всех государств участников организации.

Насколько безопасны и беспристрастны рекомендации ВОЗ в вопросах репродуктивного здоровья?

Всемирная организация здравоохранения — автор широко распространённой концепции так называемого «безопасного аборта». Концепция безопасного аборта изначально была создана с целью полной легализации медицинского аборта, выполняемого врачом в условиях больницы (позже станет ясно, что ВОЗ приветствует любой аборт, который принёс доход правильным фармкомпаниям). Для продвижения медицинского аборрта «безопасный» аборт противопоставлялся небезопасному, который выполняется неквалифицированным лицом и не одобренными средствами. Вариант сохранения жизни ребенка и здоровья женщины не рассматривался в данной концепции вообще.

Во-первых, женская фертильность изначально рассматривалась как болезнь, которую следует подавить любой ценой. Во-вторых, за аксиому было принято утверждение о непоколебимой воле любой женщины к производству аборта любой ценой. Что, конечно же, не находит подтверждения на практике — в странах со строгими антиабортными ограничениями делают меньше абортов, чем в странах с либеральным абортным законодательством.

Безопасный аборт — это оксюморон. Любой аборт смертельно опасен для ребёнка и травматичен для матери. Не существует мини- и бархатных абортов, аборт не корректирует менструальный цикл, аборт не лечит никакие заболевания и не является медицинской услугой — то есть процедурой, направленной на достижение физического и психологического благополучия.

Ничего хорошего в нелегальных абортах, конечно же, нет, однако легальный аборт – также опасен. И поэтому когда ВОЗ и другие фонды, увлечённые контролем рождаемости, заносят в страны легальные медицинские аборты и делают доступными криминальные фармаборты, материнская смертность растёт.

После легализации абортов в Ирландии и либерализации проведения медицинского аборта в Великобритании рост материнской смертности составил 20%.[[1]]  По последним сообщениям с 2020 г. в Англии от легальных абортивных таблеток пострадало 54 000 женщин[[2]]. Англия, где аборты легальны до 28 недель беременности и доступны в виде таблеток по почте, имеет один из самых высоких коэффициентов материнской смертности в Европе.

Авторы исследования, опубликованного в Health Services Research and Managerial Epidemiology, рассмотрели 423 000 случая химических абортов и обнаружили, что 121 283 из них привели к подтверждённым последующим осложнениям, в результате которых потребовалась неотложная помощь в течение 30 дней[[3]]. Исследование Института Шарлотты Лозье показало, что число посещений отделений неотложной помощи женщинами, принявшими препарат для прерывания беременности, в период с 2002 по 2015 год увеличилось более чем на 500%.[[4]] Результаты[[5]] независимых пострегистрационных исследований мифепристона демонстируют уровень опасности в 22 раза превышающий официальные данные, которые были использованы для одобрения самостоятельного их приёма.

США только после 2022 года достигли уровня материнской смертности, какой был до решения по делу «Роу против Уэйда» (он составлял 18), а в XXI в. колебался от 20 до 30[[6]].

Гайана, развивающаяся страна, в период запрета абортов имела уровень материнской смертности 216. В 1995 г. аборты там были легализованы. К 2015 г. MMR в Гайане вырос до 229 на 100 000 населения[[7]]. Южная Африка: до 1996 года аборт был разрешен в Южной Африке только в случаях изнасилования, инцеста, аномалий плода или риска для здоровья матери. Затем в Южной Африке был принят один из самых либеральных законов об абортах в мире. Вскоре после этого уровень материнской смертности, который десятилетиями падал, начал расти.

Данные по материнской смертности так же можно использовать как косвенный показатель уровня криминальных абортов. Например, в бедных странах Африки, где аборты запрещены, материнская смертность от абортов и выкидышей составляла 3-7%[[8]] от всех МС, а в России – 13%[[9]].
Подробнее миф о том, что «запрет абортов провоцирует небезопасные аборты, рост материнской смертности и аборт-ассоциированных госпитализаций» разобран тут: https://sos-life.ru/mortality_abortion/.

Хотя легализация абортов марширует по миру, ООН почему-то сообщает[[10]] о росте материнской смертности в странах Европы и Северной Америки в последние годы.

Противники запрета и ограничений абортов следом за ВОЗ противоречат сами себе: говоря кого-то об одинаковом уровне абортов в странах с легализацией, они тут же сетуют, что ограничения создают трудности с доступом к абортам, и женщины рожают нежеланных детей.

Заслуживает внимания тот факт, что счастливые исходы незапланированной беременности, которых большинство, в расчет принципиально не берутся, как и тот факт, что удовлетворённость материнством в этом случае критически зависит от уровня финансовой поддержки и поддержки окружения. То есть на самом деле, сторонники легальных абортов прекрасно знают средство профилактики послеродовой депрессии и материнского выгорания в случае незапланированного рождения ребёнка, просто это признание будет означать, что государственные средства следует направлять не на доступные аборты, а на прямую поддержку матерей.

Что касается «одинакового уровня» в странах с антиабортными ограничениями и без них, то даже максимально проабортная организация – Институт Гуттмахера, оценивает, например, уровень ежегодных абортов в Польше в 10 000. И в таком случае число абортов в этой стране на 100 000 женщин в несколько раз ниже, чем в России (причём, он ниже, даже если взять самые экстремальные предположения об уровне незаконных абортов в Польше – цифру в 200 000). Подробнее пример Польши был рассмотрен в соответствующем материале: https://sos-life.ru/polsha-zapret-abortov-stat-mify/

Миф о «безопасном», то есть медицинском аборте был создан преимущественно с целью легализации абортов на государственном уровне и, соответственно, гарантированного доступа к рынку сбыта услуг и включения операций по прерыванию беременности в системы здравоохранения.

Действительно ли ВОЗ желает регулировать количество абортов посредством медицинского и государственного контроля?

Даже если бегло прочесть собственные рекомендации этой организации, станет очевидно безо всякой конспирологии, что она совершенно не заинтересована ни в сокращении количества абортов, ни даже в медицинском контроле над ними.

Например, в 2022 году ВОЗ опубликовала обновленное руководство по оказанию помощи при аборте[11], которое вызвало волну споров в экспертном сообществе. Согласно данным и убеждениям ВОЗ аборт является жизненно необходимой, самой распространённой, простой и крайне безопасной медицинской процедурой, если выполняется рекомендованным ВОЗ методом, который соответствует сроку беременности, и при поддержке со стороны лица, обладающего необходимой информацией или навыками.

При этом спустя всего несколько абзацев ВОЗ сама себе противоречит, призывая расширить телемедицинские консультации для абортов и делегировать задач более широкому кругу работников здравоохранения. То есть поддержка информированного и компетентного лица —  не столь важная составляющая на пути к гарантированному прерыванию беременности. Ведь смерть девочек и женщин от одобренных ВОЗом методов и фарм.препаратов намного безопаснее других смертей.

Противники расширения практики кустарных фармабортов указывают на серьезные риски для здоровья женщин. Прерывание беременности без очного осмотра, проведения УЗИ (для исключения внематочной беременности) и контроля за кровотечением силами специалистов фактически приравнивается к нормализации криминальных абортов на дому. Критики видят в этом не заботу о пациентках, а лоббирование интересов транснациональных фармацевтических компаний, производящих соответствующие препараты и стремящихся к бесконтрольному расширению рынка сбыта.

Финансовое давление и распределение ресурсов

Еще одним дискуссионным аспектом деятельности ВОЗ остается её взаимодействие со странами третьего мира. Гуманитарные фонды и структуры, аффилированные с организацией, неоднократно обвинялись в использовании механизмов финансового давления. В частности, речь идет о шантаже: поставки жизненно необходимых медикаментов в бедные регионы были напрямую связаны с требованиями изменить местное антиабортное законодательство. А так же внедрить программы сексуального просвещения и массовой контрацепции, включая необратимые методы: хирургическую стерилизацию и вазэктомию. [12]  

Подобные прецеденты, наряду с историческими скандалами вокруг программ принудительной стерилизации под видом вакцинации в Африке и Азии, серьезно подорвали доверие к ВОЗ как к нейтральной медицинской и благотворительной организации.  

Показательным стал и период пандемии коронавируса. В то время как системы здравоохранения по всему миру испытывали катастрофический дефицит ресурсов, ВОЗ подверглась критике за расходование средств целевых ковид-фондов на поддержку и продвижение абортивных программ.[13]

Для многих суверенных государств рекомендации ВОЗ в сфере репродуктивного здоровья сегодня выглядят не как беспристрастные медицинские стандарты, а как инструмент внешнего демографического регулирования. Именно поэтому слепое следование этим протоколам всё чаще уступает место национальной политике сбережения населения и защиты традиционной семьи.

Характерный штрих к авторитету ВОЗ – с 2022 года она исключила[[14]] «трансгендерные идентичности» из главы о психических расстройствах. По мнению этой организации, необратимые калечащие операции для уничтожения признаков своего пола являются желательным методом лечения.

*речь идёт о движении, признанном экстремистским на территории РФ
 

ВОЗ и сокращение количества абортов

ВОЗ считает своей миссией сокращение количества абортов, тогда как на самом деле речь идёт не о сохранении жизни детей, а исключительно о сокращении количества зачатий. Как на самом деле выглядит борьба с абортами силами ВОЗ и почему это не повод для оптимизма? Вместо того чтобы помогать женщинам сохранять беременность (через медицинскую и социальную поддержку), ВОЗ делает упор на три вещи:

1. Агрессивное продвижение контрацепции и стерилизации  по принципу «нет беременности — нет аборта». Если женщина попадает на операцию кесарево сечение — а это происходит обычно после нескольких родов, ей настойчиво предлагают стерилизацию в качестве надёжного средства планирования семьи.  Вазэктомия[[15]] входит во все программы «планирования семьи» и предоставляется бесплатно для бедных и больных.

2. Специфическое половое просвещение.

3. Давление на правительства бедных регионов, где финансовую помощь от международных фондов часто предлагают в обмен на внедрение программ ограничения рождаемости. В ряде случае сама по себе медицинская[[16]]и гуманитарная помощь странам третьего мира идёт только в комплекте с легализацией абортов и гормональной контрацепции и полового просвещения[17]].

Для любой страны, которая думает о своем будущем, здоровая борьба с абортами — это создание условий, в которых женщина хочет и может родить, особенно в период демографического спада. Методы ВОЗ работают ровно наоборот: они решают проблему через вычитание. Формально статистика абортов может снижаться, но происходит это просто потому, что рождается критически меньше детей. Для любого государства это тупиковый путь — старение населения и опустение территорий. Называть это «заботой о здоровье» сложно: это просто технологичное администрирование рождаемости, где человеку изначально отказывают в праве на появление на свет и продолжение рода.

При этом «возовская» статистика снижения абортов обладает рядом существенных нареканий.

Например, гормональная контрацепция обладает не только противозачаточным, но и скрытым абортивным[[18]] действием. Скрытым для обывателя — внимательный человек видит упоминание о нём в инструкции в виде следующих формулировок:

«вызывает изменения в эндометрии, которые приводят к нарушению процесса имплантации яйцеклетки», «препятствует имплантации оплодотворенной яйцеклетки», «вызываемая препаратом регрессия пролиферации эндометрия препятствует имплантации оплодотворенной яйцеклетки» и т. п.

На общеупотребительном русском языке это звучит следующим образом: «действие препарата изменяет внутреннюю слизистую оболочку, выстилающую полость матки (эндометрий), и делает ее непригодной для прикрепления (имплантации), роста и развития зачатого ребенка (бластоцисты, оплодотворенной яйцеклетки), вызывая его гибель и аборт».

Женщины меньше беременеют в процессе приёма гормональной контрацепции, переживают скрытые аборты. После прекращения приёма таблеток женщины сталкиваются с трудностями в зачатии уже желанных и запланированных детей и терпят пренатальные потери из-за необратимого истощения выстилки эндометрия[19].

Аборты, вызванные применением гормональной контрацепцией и выкидыши, вызванные последствиями приёма гормонов[[20]], конечно, никакая служба подсчитать не может.

Распространяется гормональная контрацепция довольно настойчиво и агрессивно, в странах третьего мира[[21]] женщинам зачастую ставят внутриматочные спирали, вагинальные кольца и подкожные импланты[[22]], так как таблетки женщина может не пить, не покупать, прекратить их принимать из-за побочных эффектов (в развитых странах женщины всё чаще прекращают[[23]] принимать противозачаточные таблетки из-за проблем со здоровьем).

Ещё одна серая зона — это криминальные аборты под прикрытием благотворительных фондов. Например, вот как «благотворительный» фонд MSI Reproductive choice (бывший Marie Stopes) обходит запрет и ограничения абортов. В своих брошюрах для стран, где аборты запрещены, фонд использует такой список медицинских услуг:

— ранняя диагностика беременности;

— лечение беременности на ранних сроках;

— уход после выкидыша.

Постепенно женщины, обращающиеся в эти организации, понимают, что могут там получить медикаменты для аборта или аборт под видом «помощи при/после выкидыша». (Для примера можно сравнить список услуг для Эфиопии[[24]] и для Великобритании[[25]]).

Именно понимание этих процессов позволяет защитникам жизни на всех её этапах — от момента зачатия до наступления естественной смерти, не обольщаться протокольным снижением количества абортов и заменой одних форм депопуляции другими.

В заключение можно напомнить, решение России о выходе из этой структуры было бы не просто целесообразным, но и стратегически важным. Подходы ВОЗ к «планированию семьи» не совпадают с национальными интересами по сохранению и приумножению населения. Выйдя из-под их влияния, Россия сможет без оглядки на чужие рекомендации выстраивать собственную, по-настоящему просемейную и продемографическую стратегию. Этот шаг не означает отказ от международного сотрудничества в сфере здравоохранения, однако такое сотрудничество должно выстраиваться на условиях равного партнерства при отсутствии политического и идеологического диктата.